После телефильма «Ликвидация» роль Машкова растянули на цитаты, а в любом рейсовом автобусе – это уже главный фильм для путешествия. Правда, как выяснилось, сам актер к своим работам относится критично. С другой стороны, может именно в этом - залог успеха?
– С вами, Владимир Львович, хочется говорить обо всем и сразу. Но давайте, так сказать, об истоках. Как угораздило стать актером?
Проще спросить, когда я решил им не стать!
– Был и такой период?
Да! Когда меня интересовали только рыбки, собачки, кошечки. В общем, когда я хотел вступить на тропу почетной и уважаемой профессии биолога! Но это все было в далеком и светлом детстве.
– Но детство кончилось, деревья перестали быть большими...
Деревья по-прежнему большие. Но то удивительное время уже не вернуть.
– Вы что – сторонник поностальгировать?
Выходит, что так. Просто очень интересно ощущать себя взрослым, но при этом мечтать о чем-то таком... (смеется) абсолютно дурацком, детском.
– Например?
О железной дороге. Недавно поймал себя на мысли, что мне просто необходима детская железная дорога. Такая большая, огромная, с паровозами, фигурками проводников и начальником станции. А что? Разве не мечта? В детстве я даже вообразить что-то подобное не мог. Да и не видел никогда. В «Детском мире» или «ГУМе» - это был дефицит. Поэтому мы с братом, засыпая, играли в «вокзал». Мечтали – у кого какой вагон, сколько пассажиров зашло на станции Новокузнецк, а сколько в Москве. Сколько в Воркуте, а сколько на Северном Полюсе. Удивительное время было!
– Сейчас-то оно не менее удивительное. Только теперь вы можете о чем-то помечтать и тут же осуществить.
Если это можно купить, то да. Сейчас стопроцентная свобода. Правда, недавно у меня был забавный случай. Ходил по супермаркету, покупал продукты. Смотрю – распродажа. Дай-ка, думаю, гляну. А там ракетки для бадминтона продают. Начинаю их рассматривать, крутить и замечаю, что на меня как-то нездорово смотрят окружающие. И почему-то, вот непонятно вообще из-за чего, мне – взрослому человеку - стало неловко. Неловко за свою мечту! В общем, предал я свою мечту и ничего не купил. Теперь вот на даче нечем заняться (смеется).
– Владимир Львович, это называется «узнаваемость», что вы хотите!
А я и не отказываюсь. Даже очень люблю (ухмыляется), когда подходят «поговорить».
– На какую тему чаще всего с вами хотят пообщаться?
Да как-то обо всем. Кто «спасибо» хочет сказать, кто спросить – что с личной жизнью. Страшнее всего, когда говорят, что на фильмах с моим участием выросли. Хочется тут же посмотреть в зеркало и убедиться, что все еще не так плохо.
– Отражение в зеркале согласно с тем, что все не так плохо?
Вроде не возмущается. Последние годы я его вообще не подвожу. Вот похудел на 10 килограмм. Заметно?
– А как же!
Вот. Это все усердие и труд, и внимательное отношение к образу жизни. Мне даже дочь завидует. Стала спрашивать, на какой диете сижу.
– Делитесь с ней секретами красоты?
Мы всем делимся, все обсуждаем. Но так, в меру. Просто у нас есть понимание и ощущение друг друга. Нам даже никаких слов не надо. Мы с Машей – друзья. Причем такие, настоящие. Это не значит, что я сажусь и начинаю выспрашивать, а потом рассказывать, как у меня было, и прочее-прочее. Нет. В моем возрасте я уже прекрасно понимаю и знаю, что у нее с личной жизнью, и кто в ней. Но если она сама не говорит, я не лезу. Это ее личная жизнь. Такое же право я оставляю и за собой.
– Похоже, о личной жизни вы не особо говорите и с другими?
А что? Так интересно? (Улыбается).
– Много вопросов на эту тему. И почему-то именно к вам!
А Де Ниро что же? Списали старичка?
– Ну, Де Ниро – где-то там, далеко, а вы как-то ближе и роднее!
Спасибо, конечно, что поддерживаете отечественного производителя. Но позвольте мне, так сказать, на правах родственных отношений, оставить эту тему под тяжелейшим, вот такенным (показывает руками) замком.
– Если честно, я уважаю ваше право на неприкосновенность. Но при этом, вы – публичный человек и, в некотором роде, взяли на себя ответственность за повышенный интерес со стороны публики, поклонников.
Так и есть. И поэтому я веду себя очень миролюбиво, когда подходят на улице. Всегда стараюсь сфотографироваться, дать автограф. Ну, потому что конкретному человеку, который меня узнал, это внимание очень важно. Очень необходимо. Кто знает, может это придаст ему уверенности или станет самым ярким впечатлением, удивлением жизни. В этом плане я очень трепетный человек. Но говоря о личной жизни, тут я стал уже закрывать немного ворота. Хотя, знаете, с одной стороны – будешь говорить обо всем открыто – никто не сможет переврать. Будут бояться суда. С другой стороны – ну зачем всем знать о моих разводах, свадьбах, собаках, котах?
– Человеческая любознательность.
Ну да. На этот счет есть отличная история. Вы же знаете, что водители – главные люди в кино? (Улыбается) В принципе, так оно и есть. Ну кто еще, как не водитель, забирая утром актера из гостиницы, расскажет, чем вчера закончился съемочный день? Кто, как не водитель, в курсе всех разборок и дней рождения? Конечно, водители. Их же всегда за всем отправляют, они всегда слышат чьи-то разговоры по телефону. Так вот, как-то очень давно, когда моей личной жизнью никто не интересовался, когда я был молод, неугомонен, вспыльчив, но при этом так же чертовски обаятелен (улыбается), снимался у Анатолия Матешко в своем первом фильме «Зеленый огонь козы». Значит, забирает меня водитель, рассказывает все новости на площадке и говорит такую фразу: «Я думал, у вас хоть с женщинами все в порядке. Так у вас еще хуже. Это же никакой личной жизни». Тогда я понял, что есть-таки люди, которые нам не завидуют и жалеют. Хотя жалеть нас не надо. Лучше понимать и не вредить!
– Не будем!
Вот спасибо. Лучше давайте помогать тем, кому действительно это необходимо и заботиться о своих близких. Успевать говорить хорошие слова и признаваться в любви. А то – сегодня пройдет, а завтра может и прийти.
– Какое-то время вы жили в Америке. Теперь, на радость всем, снова с нами. Что заставило вернуться?
Как что? То, что в сердце – любовь, Родина, душа, привязанность, друзья. Много чего. Вроде просто так и не расскажешь. И слов никаких, честно признаться, не хочется искать. Но я не жалею об этом периоде. Мне кажется, вот такие поездки, когда уезжаешь и живешь где-то полноценной жизнью – со всеми проблемами социального и духовного характера – дают отличную фору.
– В каком смысле?
Картинка меняется. Начинаешь сравнивать, выбирать между красным и черным, между Макдональдсом и рестораном русской кухни. Ну и вообще, много хорошего начинаешь вспоминать из своей жизни. Конечно, есть еще один момент. «Оттуда» хочется взять самое лучшее и сделать так же, только еще лучше – тут. В своей стране.
– Что хотелось привезти из Америки в Россию?
Умение ценить жизнь каждого человека и возможности. Тут тоже есть возможности. Но если там всегда помогают законченному наркоману или проститутке, то здесь – эти люди никому не нужны. Они – отбросы. Они – не члены общества, как любят у нас говорить. Я понимаю прекрасно, что наше правительство любит пускать пыль в глаза блеском спортивных побед. Но жизнь – это не только Аршавин или Павлюченко.
– Давайте поговорим о вас в искусстве!
А давайте. Самому интересно.
– Как относитесь к своим работам?
Плохо отношусь. Точнее, как... Неправильно так говорить о своих работах. Они же как дети. Есть неудачные, но все же любимые. Ну в общем, я очень их люблю!
– А как складывались отношения с героями, которых приходилось играть? Кто кого делал?
Вот это интересный вопрос. Точнее, его формулировка. Знаете, я считаю Армена Борисовича Джигарханяна настоящим актером. Он – один-единственный и неповторимый. Его закадровый голос в «Жил-был пес» не спутаешь ни с каким другим. Его жесты, его взгляды – это целая школа. Это целый живой механизм. Мы с ним уже работали несколько раз в паре, и каждая встреча – это был какой-то фейерверк. Это было как раз то детское чувство, когда ты прикасаешься к чему-то святому, неуловимому. Это магия. Действительно. Я – 45-летний дядька – ощущал себя рядом с ним Томом Сойером. Мне хотелось спрашивать у него обо всем, говорить обо всем, ходить вместе гулять. Так вот, каждая роль для актера – это возможность испытать что-то, о чем другие могут только мечтать. Я вот мечтал пожить в Одессе, в этом необычайном колорите, и получил. Снялся в «Ликвидации». И этот этап прожил не мой герой, а я. Так же было и в Америке. Я хотел играть суперменов, воров или киллеров. Получал именно такие роли. Кстати, поэтому отказывался от дублеров и делал все сам. Что, конечно, вызывало ужас и недоумение у продюсеров. Меня даже какое-то время считали самоубийцей. Каждое утро подходили и спрашивали: «Are you ok?»
– Ваше мнение – сегодня в кино хватает новых людей, героев, историй?
Я думаю, что новое время, бесспорно, есть! Но сейчас - это время настоящего андеграунда.
– А андеграунд есть?
Конечно, есть! Он так же передается из уст в уста, как в моей молодости передавались пластинки с записями «Роллинг Стоунз» и «Битлс». Но сейчас мы стали старше, и чтоб его поймать, нужно прикладывать усилия.
– Под какую музыку Владимир Машков начинает день?
По-разному! Но в последнее время что-то потянуло на какие-то классические мелодии. Чтобы там скрипочки были, альт. А так... Все, что слышу по радио. Какие-то ретро-мотивы, босса-нова. Это вот сейчас полностью соответствует моему настроению и характеру.
– Но вы же известный приверженец спорта! Бегаете тоже под ритмы босса-новы?
Нет. Там надо какой-то унц-унц!
– Володь, после упоминания о беге по утрам у меня возник несколько неожиданный вопрос: боитесь постареть?
Как-то Никита Сергеевич Михалков пожелал Олегу Меньшикову красиво стареть. Вот я хотел бы услышать такое же пожелание в свой адрес (улыбается). Поскольку сейчас я понимаю, о чем он говорил. Старость для актера – это больной вопрос. Но вот лично мне – будет 46, а внутри я ощущаю себя на 30. И не понимаю, как внутренние ощущения не совпадают с записью в паспорте (смеется).
Безусловно, этот вопрос волнует. Но скорее, наплывами. Иногда мне вдруг очень хочется постареть, чтобы были внуки. И чтобы эти внуки меня обожали, таскали на детские площадки, по всяким там студиям, а потом и на дискотеки. Но иногда – совсем не хочу стареть! Вернее, я не хочу болеть. Просто я очень боюсь, что не смогу достойно принять и справиться с каким-то неизлечимым диагнозом!
– Тогда вам нужно просто подумать о той, которая всегда будет рядом!
Я думаю! (Смеется) Я всегда об этом думаю. Но есть обратная сторона медали. Мужчина ведь нужен для того, чтобы женщина чувствовала себя королевой. Поэтому должен быть здоровым и духовно сильным!
АЛЕКСАНДРА БЕРЕЗОВСКАЯ
